Ольга сказала невинно:

– Милый, предупреждал же нас мистер Смит, что русская контрразведка работает безукоризненно...

– А? – капитан уставился на нее, набычился. – Вы это, гражданочка... с мужем хаханьки. У нас служба. В армии служили?

– Было дело, – сказал Мазур. – До майора дошел, а потом вот сократили, когда всех вероятных противников в невероятные друзья записали.

Капитан немного подобрел, но не особенно:

– Тогда сами должны понимать, служба есть служба...

– Да я все понимаю, – сказал Мазур. – Не пойму только, что мы такого сделали.

Небо было безоблачное, от вертолета тянуло разогретым маслом и гарью. Ситуация складывалась самая идиотская, но Мазур не спешил раздражаться – он сам за четверть века проникся мудрой армейской философией, гласившей, что никогда не стоит суетиться без нужды.

Капитан запихал все документы обратно в пластиковый футляр, а футляр по-хозяйски упрятал в набедренный карман.

– Эй! – негромко вякнул Мазур.

– Придется пройти, – сказал капитан, ничуть не повысив голоса. – То бишь подлететь немножко.

– Куда это?

– Куда надо, – сказал капитан с тем веским и непреклонным видом, какой обычно принимают военные люди, когда им и самим в точности непонятно, что стоит за отданным приказом.

– В особый отдел, что ли?

– Там объяснят, – отрезал капитан.

«Ох, я тебе потом объясню, – подумал Мазур. – Когда свяжутся ваши особисты с нашими, и наши внесут полную ясность. Если подумать, капитан ни в чем не виноват, выполняет приказ – но до чего ж не хочется терять время на дурацкие разборки... В особенности если ты привык, что надежно защищен чином и положением, и за последние десять идиотских лет статус твой почти не изменился...»

– Ладно, – сказал Мазур. – А назад как прикажете?

– Там будет видно. Если не задержитесь, назад отвезем... – он повернулся к Ольге. – А вы тоже, гражданочка, пройдете, так что не рассаживайтесь...